tudym-syudym

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » tudym-syudym » альтернатива » и кто всё ещё верит в возможность истории быть рассказанной


и кто всё ещё верит в возможность истории быть рассказанной

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

тутаев :: меглин х стеклова
http://forumupload.ru/uploads/001b/04/ca/226/245991.png

галочьи плачи, прозрачные срезы вишен, праздник исчезновения неказист... время как было — дождь, так и запишем. дайте учётный лист. кто-то из травы, комиссованной по болезни, поднимается, скрипку прижав к плечу:
— ничего не изменится в этом саду,
но всё исчезнет.
я так хочу.

[info]<div class="lz"><div class="lzn"><b>родион меглин</b></div>обрыв тут, рядом, и ты переворачиваешься с боку на бок, не понимая, откуда это беспокойство — а это обрыв, куда ты можешь свалиться, рухнуть, если повернёшься в одну сторону ещё раз, случай тебя удерживает, только случай, для заночевавшего на краю <a href=http://tudym.hutt.live/profile.php?id=280>случай</a> — единственный помощник, и какая удача, что он всё ещё на твоей стороне;</div>[/info][fan]the method[/fan][status]свобода - это крик тела[/status][nick]Rodion Meglin[/nick][icon]http://forumupload.ru/uploads/001b/04/ca/226/183456.gif[/icon]

Отредактировано Kylo Ren (21.02.21 19:09)

+1

2

[nick]Esenia Steklova[/nick][icon]https://i.imgur.com/mzzfKvs.png[/icon][info]<div class="lz"><div class="lzn"><b>есения стеклова</b></div>тягу к страшному искусству мне привив, ты спокойно наблюдаешь свысока, как, хрипя, я вою что-то о <a href=https://tudym.hutt.ru/profile.php?id=225>любви</a>, – на неведомых, на мертвых языках // (я отчаянно хочу нажать на "стоп", чтоб навечно позабыть твои черты)</div>[/info]«Я бы снова так сделал… И сделаю»

Глава Тутаевского межрайонного следственного отдела курит дорогие вонючие сигареты, выдыхая дым через нос, и расслабленно облокачивается на капот своего видавшего виды мерседеса. Краска на правом боку лежит неравномерно, как будто царапины закрашивали в ближайшем гараже, а левое зеркало грустно косит книзу. Картина тоскливая, особенно если посмотреть за спину майора – на противоположном берегу Волги одиноко ютится буро-красная Казанская церковь, с такого расстояния крайне симпатичная. Вблизи, думает Есеня, наверняка и потрескавшиеся стены встретят, и зашарпанные пристройки, которые сейчас за деревьями не видно. Все как полагается у людей.

– И чего вы там найти собираетесь, э? – майор юстиции Громов прерывает молчание, деловито басит вопрос и долго, не меньше минуты кашляет в кулак. Наверняка он из тех, кто всю жизнь по две пачки красного мальборо всаживает в собственные легкие и совершенно не боится оказаться на столе у патологоанатома по причине рака. – Мы перерыли уже всю квартиру. Нет там нихрена. Все, что сошло за улики, отдали.

Есеню передергивает от отвращения – она читает между строк сиплым голосом Громова, что всем насрать. Какое это убийство, если говорить приходится об отбросе общества: пьянь, в свои тридцать пять выглядевший на все шестьдесят, с мутными тупыми глазами. Пробуханный до костей, а вздернулся без посторонней помощи, когда нажрался в очередной раз. Смотрите, следовательница (Есения испепеляет взглядом, едва слышит обращение) Стеклова, вот, странгуляционная борозда. Дальше дело за судебными медиками, за каким хером Москву-то присылать. Сами справятся.

– Если вы закончили, тогда дайте поработать нам, – с плохо скрываемой брезгливостью цедит Есеня, достает из кармана карандаш и маленький блокнот на спирали, – соседи все опрошены?

– На той же лестничной клетке живет глухой дед, у которого день и ночь молотит телевизор, и мать-одиночка, – Игорь Федорович Громов сплевывает себе под ноги и туда же бросает окурок, который тушит носком ботинка, – занятая устройством личной жизни. Знаете, как это бывает, Стеклова?

Он смотрит на нее свысока, несмотря на одинаковый рост, и к своим предрассудкам относится почти трепетно. Выстраивает в голове историю о чужой молоденькой любовнице (и сам бы не отказался, жена после третьих родов увеличилась заметно вширь), которую из Москвы прислали в глубинку, чтобы быстренько карьеру сколотила и не тратила больше время на командировки, выезды, а сидела в теплом, уютном кабинете, пила кофе без кофеина и гоняла по поручениям подчиненных. План звучит замечательно, только не сложится с ним: дело будет закрыто к завтрашнему вечеру, когда обнародуют результаты судмедэкспертизы, в связи с отсутствием состава преступления.

– Поторопитесь, не то через пару часов комары вас заживо сожрут. На берегу все ж находитесь, – это вам не столица с широкими улицами, пригодными только для променада.

– А что насчет погрома в комнате и проломленной головы? – Есеня будто бы не слышит, стучит пальцем по исписанной странице. – И множественных гематом? Сам напоролся на нож двадцать восемь раз?

Шутку Громов не улавливает, только языком цокает. Все-то им, молодым и до жопы амбициозным, знать надо. В любую бутылку без масла влезут, лишь бы имя свое засветить.

– Обычная пьяная драка. Что, не сталкивались с таким, Сень Андреевна? Не поделили, кому пить последнюю чекушку.

– Пока не закончится экспертиза, я бы не спешила говорить, что все настолько примитивно, как вы описываете, товарищ следователь.

Есеня ищет глазами Меглина и оторопевает, пусть и ненадолго, когда подмечает, как задумчиво Родион смотрит на Волгу. Подобного за ним раньше не наблюдала – Меглин и задумчивость в системе мира Есении были однозначными антонимами, особенно если вспомнить, как импульсивно порой он вел дела. Отвернувшись от Громова, она шумно выдыхает и идет к Родиону. Вдыхает, только когда оказывается плечом к плечу. Забирает из пальцев сигарету – зная, что услышит в свой адрес, но как же наплевать, – затягивается и резюмирует:

– Мудак твой Игорь Федорович. Как ты с ним вообще сработался?

Хотя это понятие, конечно, растяжимое. Тех, кого Меглин терпел, можно было пересчитать и не дойти даже до цифры «пять». Если бы Есеня также крепко верила в собственную исключительность, как выставляла, так и вовсе решила бы, что это – очередной урок от Меглина. Но большую часть времени он просто играл на ее нервах, а Стеклова, раз уж сама напросилась, просто не могла возразить.

– И дело мутное, свидетели невнятные. Допустим, дед еще мог ничего не заметить, но молодая женщина не услышала, как соседскую квартиру разносят?

Она говорит словно бы для себя. Родион если и слушает внимательно, то виду не подает, пока потенциальные комментарии в голове прокручивает. Покосившись на него, Есения снова не находит ответа, как ее угораздило в стремлении доказать отцу, что он неправ, связаться с человеком, сложнее которого никого и на свете-то, наверное, нет.

– Пойдешь смотреть или я одна?

Не дожидаясь, уходит, бросив бачок в урну. Громову требовалось всего-то сделать двадцать три шага, чтобы не гадить там, где живет. Хотя подобное для людей не в новинку.

Пролеты до четвертого этажа неожиданно кажутся высокими, неприступными. Толкает неплотно прикрытую дверь и сразу же зажимает нос и рот ладонью. От вони даже в глазах режет. Это и запах немытого тела, и мочи, и спирта, и чего-то еще, что Есене даже охарактеризовать трудно, но в совокупности получается один из самых тошнотворных ароматов, что ей встречались.

Конечно, Меглин приложил все усилия, чтобы Стеклова сбежала на первом же процессе, а она упорно таскалась за ним по пятам, пока сам не принялся звать за собой. И видела многое – с чем-то предпочла бы встретиться только на страницах учебников, не допуская и мысли, что в жизни возможны преступления куда более страшные. Тутаев на фоне Михайловска и вовсе детский (Есения помнит каждый фрагмент расследования) лепет, а все же Родион настаивал на существовании чутья, и она готова с ним согласиться. Громов просто слишком пекся о родном рабочем кресле.

Сделав несколько неглубоких вдохов, Стеклова отнимает руку от лица и, не включая свет, проходит в единственную комнату. О трупе напоминают только следы крови – почти черные впотьмах.

К спертому, зловонному воздуху она привыкает быстро.

Отредактировано Alina Starkov (09.06.21 17:50)

+1

3

Тутаев был верующим городом - его глубокую нравственность не смогли  надломить даже советы, когда поголовно плавили золотые купола храмов. Воскресенский собор на фоне этого выглядит особенно величаво - его стены знают, что им под силу пережить не только какой-то там режим. Глядя на Тутаев, понимаешь, что людей тут не будет уже, когда собор так и останется стоять в своём гордом одиночестве. Не заржавеет - грязным рукам дотянуться не под силам и омрачить этот блеск.
Грязные руки были у всех в этом городе, даже у Игорька Громова, любившего по детству курить шмаль в подвалах. След студенческих лет в ПТУ остаётся только в его глазах, злых и хитрых одновременно, чего не скажешь о лице, явно собой довольным всеми своими четырьмя годами службы в следственном комитете. Родиону не лень пожать ему руку, не крестить же детей вместе - хотя для Меглина расследование такого дела сродни крещению только вошедших в этот бренный мир, к чему местные относились с особым трепетом: он тоже был верующий по-своему и не любил, когда к нему лезли такими вот грязными пальцами. Пока этот бугай неопределённого возраста отыгрывался на новичках, включая Есеню, Меглин вымыл руки содержимым фляги.
- Тебе правда сказать, как? - проскрипел неприятным звуком Меглин, когда Есеня обратилась к нему, - жопой об косяк. Это не фигура речи, только глянь на него. Гордится так, что он тут решала, что ему никакие москвичи не нужны. Ну, вот и оно.
Меглин ухмыльнулся краем губ, когда предсказал его фразу - он даже не попытался сбавить голос до шепота. Пусть товарищ следователь знает предварительный результат столичной проверки, ему будет полезно.
Та самая соседка, занятая обустройством своей личной жизни, все крутилась в подъезде и не знала, куда себя деть. На её лице Меглин читал что угодно, кроме ужаса - беспокойство, даже любопытство. С её рта так и тянуло деталями, о которых она умолчала при дежурном опросе свидетелей. На деле же вряд ли её опрашивали, а, может быть, её просто не спрашивал тот, кто её интересовал - он шепнул Есене, что сюда надо будет вернуться попозже одним.
- И че ты мне, Игорек, можешь сказать о жертве? О, ну гляньте, образец просто выполненной работы - все затоптали. Не удивлюсь, если до вашего появления здесь было даже поприличнее как-то. Как ты протокол будешь составлять, о чем писать-то будешь?
Забавно вытянувшаяся рожа Громова чуть подняла Меглину настроение. Когда он кинул Игорю непочатую бутылку водки - раз все улики уже собраны, то почему бы и нет, - то все стало ещё лучше.
- Пьяная драка, говоришь?
- Как сказала твоя... - под пристальным взглядом Меглина Игорь замялся, явно силясь подобрать удачное слово, - напарница, надо ещё дождаться результатов судмедэкспертизы. Хотя тут все довольно прозрачно - мужик по белке залез в петлю. Э... Сам.

Тутаев - верующий город. Верой легко управлять, так что следак не стеснялся этим заниматься. Более того, убитого он знал, но выдавал это только по своим ужимкам, из которых чрезмерно старательно выжимал отвращение не к жертве, а к происходящему в целом. Как сказал молодой опер, который так и остался стоять внизу, нравственности в Тутаеве всегда было достаточно, а вот нравов не хватало. Именно поэтому на седьмой день всегда было тихо - всему городу нелегко отмолить свой грех. Но как-то удавалось раньше, что мешало сейчас?
- Где обнаружили тело?
- В ванной, начальник. Никаких следов сопротивления не обнаружено...
И вправду. Ни сломанных ногтей, ни царапин на стенах или полу. Никто его не тащил - никаких разводов, никаких следов, на то указывающих. Никто не принуждал. Из петли, вопреки инстинкту, выбраться тоже не пытался, если только в момент убийства совсем не упоролся, воображая вместо петли что-то другое.
Окна были открыты. Возможно, сомневался, как будет проще? Тьфу. Когда это Родион начал рассматривать вариант суицида?
- Ты знаешь, че только мужики по синьке не делают. Руки херачат топорами себе, ноги, женам своим, детям, бошки летят, а потом не помнят ни черта. Что, не мог он упасть так?
- А что, не откажешься от следственного эксперимента? Накачаем тебя и посмотрим, что ты будешь делать. А? Идея - во! Кто согласен? Не стесняемся скидываться начальнику на красочный вечер.
Все молчали. Меглин достиг ровно того эффекта, какого ожидал - и какого, если честно, добивался. Местные никогда не отличались желанием работать с московскими коллегами, но в этот раз особенно вставляли палки в колеса. Их не пускали дольше, чем следовало, и у Меглина возникло подозрение, что над местом преступления уже успели поработать. Он бы не удивился даже фальсификации улик. Но ради чего это? Стоило ли оно стольких усилий?
- Что-нибудь интересное нашла?
Кое-какие подозрения все же закрались. С Игорем он уже работал - работал и знавал от него же некоторое дерьмо. Есть тут истории, которым не нужно всплывать, и все они тянутся из девяностых - из тех самых девяностых, где он любил глушить с пацанами пиво и шмаль зимними вечерами.
- Тут могли бы остаться ещё кое-какие его личные вещи, которые бы пролили свет на то, кто он. Хоть дневник. Алкаши бывают на редкость сентиментальными созданиями. Хранить что-то.
Меглин пальцами прошелся по трубе батареи. Кровь высохла, свернулась, осталась брызгами на рваных обоях. Сотни, тысячи, начиная с захороненных глубоко в памяти закатов его родного дома, пейзажей подобных этому он видел. Обычное бытовое убийство, замаскированное под суицид. Но было в этом что-то...
- Убийца возвращался сюда. Хотел убедиться, что жертва - как его, кстати?
- Сивкин...
- Точно, что этот самый Сивкин мертв.
- С чего вы это взяли?
- То, что он возвращался, предположить легко - если этот товарищ сам полез в петлю, то другой мог попытаться его спасти. В любом случае, я уже знаю, что в скорую звонили из этой квартиры. Не иначе как сам убитый, пока вешался, а? Бредить перед небесным судом будешь, Игорь Федькович. Как ты вообще залепить мне это мог?
А здесь воняет. Стоячий запах отсроченного разложения забирался в горло и глаза и беспощадно разрезал слабую, беззащитную плоть. Меглин краем глаза оглянул Есеню. Про себя - даже слегка сочувственно. Не в первый и не в последний раз так, что придется заниматься такой грязной работой. И куда проще рыть землю, чтобы найти кости, чем эти кости искать в самых темных углах душ других людей.
Нужно становиться сильнее - уж тут Меглин в своей ученице не сомневался.

[info]<div class="lz"><div class="lzn"><b>родион меглин</b></div>обрыв тут, рядом, и ты переворачиваешься с боку на бок, не понимая, откуда это беспокойство — а это обрыв, куда ты можешь свалиться, рухнуть, если повернёшься в одну сторону ещё раз, случай тебя удерживает, только случай, для заночевавшего на краю <a href=http://tudym.hutt.live/profile.php?id=6>случай</a> — единственный помощник, и какая удача, что он всё ещё на твоей стороне;</div>[/info][fan]the method[/fan][nick]Rodion Meglin[/nick][status]свобода - это крик тела[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001b/04/ca/226/183456.gif[/icon]

0


Вы здесь » tudym-syudym » альтернатива » и кто всё ещё верит в возможность истории быть рассказанной


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно