красавчики недели

tudym-syudym

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » tudym-syudym » межфандом » The Death is Cold


The Death is Cold

Сообщений 1 страница 4 из 4

1


https://c4.wallpaperflare.com/wallpaper/474/443/674/a-song-of-ice-and-fire-battle-fantasy-art-the-others-wallpaper-preview.jpg
https://i.pinimg.com/originals/b5/5e/1e/b55e1e09b4fabb25013ffbc60e06a8fb.jpg

Anduin Llane Wrynn :: Oberyn Martell

Андуин попал из одной тюрьмы в другую; из мира, где он должен был стать вечным мертвым слугой, в мир, где у него нашлись сотни мертвых слуг. Сомнительное достижение. Помочь ему может только герой, горящий силой света и доброты, а вместо этого спасать его приходит циничный дорнийский змей. Да, сегодня определенно не его день.

+3

2

Андуин размял закоченевшие пальцы, что в этом месте дрожали от холода и усталости. Радовало лишь одно - он вновь может контролировать свое тело, надолго ли - и сам понять не мог, когда в очередной раз рука Тюремщика залезет в его сознание, ухватит за поводья, словно слепую лошадь и поведет в нужном направлении. Убивать. Он вздрогнул - всю свою жизнь сопротивляясь насилию, так долго борясь за то, что многие отрицают как таковое, в итоге Андуин все же оказался здесь - на пути, который ему пророчили многие.
"Жил на свете один принц, которого любили его поданные. И он их любил. Настолько, что ради них продал душу темным силам. А потом вырезал всех до единого" - история Кроля Лича известна всем, она предостережение, что гордыня и слепота могут сделать с человеком. Что с тобой станется, если вдруг решишь, словно тебе по плечу недостижимое. Андуина пугали этими историями с малолетства, он слушал их, внимал им. Ему казалось, что если будешь проявлять сострадание ко всем, даже к своим врагам, то никогда не достигнешь этой участи. Если будешь протягивать руку каждому, если будешь верить в силу других... он верил, но это не помогло. Тюремщик кует из него свое оружие, медленно, но верно, ломает его разум, как когда-то давно Гаррош ломал ему все кости. Но у Андуина хватило сострадания простить Гарроша, даже когда все остальные были мнения иного. Сейчас же...


Пленник смотрит на него сквозь прорези своей маски, а может это и не маска вовсе, где-то там в глубине сияют живые глаза. Его сухое тело словно надломилось, каким-то странным образом ему удалось вырвать одну из цепей, что обвилась вокруг тонкого запястья, но на большее сил не хватило и рука безвольно повисла, пока вторую все еще держали путы. В Торгасте страдают все. Торгаст был создан для самых отвратительных, самых злых душ, которые не желают признавать свои грехи в посмертии, не желают меняться и остаются с мыслью, что не сделали ничего плохо. Они настолько черны и испорчены, что им не нужно искупление - им нужно только забвение. В Торгасте их пытают вечность, что от боли они забывают себя. А еще, теперь, в Тораст текут абсолютно все души, со всех миров, теперь здесь пытают не только провинившихся, но и безвинных, светлых и ничего плохого в жизни не сделавших. Андуин дрожит от этого осознания. Тюремщик оставляет его одного в башне, чтобы Андуин видел, как страдают безвинные, как хваленная справедливость ничего не может сделать с этими страданиями.
- Это... - пленник поднимает худую руку и указывает на меч, висящий на бедре. - Это сделал я? Я не помню...
- Ты кузнец? - Андуин аккуратно обходит неназванного пленника, в этой камере он один, а раз так, то наверняка неимоверно важный. Обычно души пихают куда ни попадя, отныне места в чертогах стенания очень мало.
- Наверное? - незнакомец хватается за голову. - Я знаю, что твое оружие мне знакомо, я знаю что это за руны на нем, я знаю что оно может сделать. Но я не помню откуда я это знаю... оооо меня заставляли слушать крики пытаемых душ. Они кричат постоянно. Но я помню, что меня самого пытать нельзя, мои руки... им нужны мои руки, чтобы делать оружие. - Пленник вскидывает голову. - Тебя тоже нельзя пытать, несчастная смертная душа? Какие у Тюремщика планы на тебя? Бедные... они все так мучаются тут, ты тоже это слышишь?
Андуин коротко кивнул - стенания несчастных, что после смерти оказались тут не по своей воле - они в его ушах голосят белым шумом. И тоже спрашивают - за что? За что им всем это? Где справедливость, где пресловутое добро, которое должно помочь? Где тот Свет, что обещал никогда не покидать его...
- Но ты еще живой, не так ли? - незнакомец пододвигается вперед, так что цепь на второй руке натягивается и гремит. - А что если... да, да... этим можно воспользоваться. Смертная душа, пока ты жив, твоя связь с этим миром очень слаба; пока ты жив, ты еще можешь обмануть Торгаст и уйти... туда, по тому коридору, там в конце. я помню... камень. Он поможет.
Заключенный активно закивал, указывая на один из сотен коридоров, все друг на друга похожих, темных и неприветливых. Андуин тихо вздохнул, он уже слабо надеялся на то, чтобы сбежать. Какая разница, если все-равно его находят и приносят обратно, чтобы вновь вернуть к привычным пыткам и истязаниям, чтобы вновь продолжить его ковать. Но это не мешает идти дальше, остатки надежды, хоть чего-то, что поможет уйти от участи быть просто телом под чужим контролем. Пленник не соврал - действительно, то что зовется путеводным камнем лежало на земле, неактивный и отброшенный, те кто мертв не могли им пользоваться и потому просто не обращали внимание, но ведь он все еще жив... и Андуин касается камня.


Здесь тоже было холодно, снег и метель били прямо в глаза, заставляли слепнуть. Но холод был... живым, не тем могильным, что крутил кости, но настоящим. Андуин шагал по снегу, слышал его хруст под сапогами. Он не мог точно сказать, куда он попал, не мог сказать, действительно ли он дома и насколько именно, ведь точно знал, что слуги Тюремщика отправятся за ним, когда прознают о пропаже - то есть очень скоро. Андуин вновь и вновь играет в упрямца, продолжает сопротивляться чужому влиянию, но как долго это продлиться?
Он поднимает меч, он чувствует подо льдом сотни тел, что навеки скованы вечным морозом. Ему нужно обороняться и драться, Тюремщик сам дал ему то, что поможет дать отпор. Андуин точно уверен, что так просто свою душу не отдаст. Лед под ногами крошится, тонкие сухие руки тянутся к свету, выбираются на поверхность. Мертвецы отряхиваются от крошек льда, от снега, смотрят на него льдисто-голубыми глазами, приоткрыв свои гнилые пасти. Внутри них нет ничего, по сути, кроме воли, заложенной в этом оружии. Андуин бы никогда не позволил себе пленять души, как это делал прошлый Король Лич, он бы не сделал с ними тоже самое, что делают с ним. Мертвецы окружают его, смотрят внимательно, как верные псы на своего хозяина и впервые за столь долгое время у Ринна ощущение, что он не один в этой битве.
- На юг. - Облако пара срывается с губ, приказ, от которого все внутри холодеет. Заключенный в цепи незнакомец был прав - пока он все еще жив, он может сопротивляться. Даже среди этого холода.

+1

3

- В пекло ваших скаутов, я не буду ждать, когда они вернутся - в сотый раз повторил Мартелл, отмахиваясь от назойливого брата Ночного Дозора, как от мошкары. - Я уже сказал, что нам нужны только шубы, карта и растопка, а дальше мы справимся сами. Или я мало заплатил?
Распорядитель Черного Замка, старый высохший северянин, покачал головой, пробормотал что-то нелицеприятное и пошел открывать ворота в тоннель. Оберин облегченно выдохнул. Он не собирался ждать какого-то там разведчика, чтобы напрашиваться к нему балластом и ходить потом за ним по пятам. Во-первых, они приехали охотиться на мамонтов, а в обычном маршруте обхода дозорных вряд ли значились пастбища мифических северных чудовищ, и во-вторых, если скауты Черного Замка были такими же занудными как этот тип, то Оберин лучше побродит по лесу в компании Короля Ночи.
Если бы он только знал, что его неосторожному желанию вскоре суждено сбыться! Проезжая под Стеной, Мартелл в очередной раз попытался вспомнить, как его вообще занесло на Север. Это был день рождения Сареллы, и они решили отметить его в маленьком горном замке на границе Дорна и Простора. Сарелла притащила с собой Марвина, своего учителя и старого приятеля Аспида. Как водится, они выпили за встречу, поругались, выпили на спор, помирились, выпили за примирение… а вот дальше он уже с трудом мог восстановить последовательность событий. Кажется, они сели играть в карты. Да, он еще мог вспомнить, как они садились за стол, и как Марвин начинал сдавать. А вот все, что было дальше, в его памяти не сохранилось. Однако на утро он узнал от Сареллы и Тиены, которые, очевидно, следили за партией, что Марвин проиграл ему статуэтку гарпии из обсидиана, а он проиграл Марвину желание. Это было очень - очень! - плохо, потому что мало кто в известном мире мог похвастаться такой же больной фантазией как Марвин Маг. Когда Архимейстер озвучил свое желание, Мартелл проклял его на всех известных языках и пообещал приехать в Цитадель и зажечь проклятые стеклянные свечи только для того, чтобы устроить пожар в его библиотеке. Но уговор есть уговор, и вот Оберин с компанией верных оруженосцев только что выехал за пределы цивилизованного мира, чтобы убить мамонта и привезти Марвину бивень. Почему Маг попросил только один бивень, осталось загадкой, но Мартелл решил, что из второго он закажет себе еще одну гарпию в пару к обсидиановой. Он даже прихватил с собой статуэтку Марвина на случай, если на Севере ему попадется резчик по мамонтовой кости.
За Стеной иx встретили только деревья и снег - все тот же пейзаж, на который они любовались примерно с тех пор, как проехали Моат Калин.
- Хотел бы я знать, что здесь творится летом, - поежился Деймон слева от него. Они медленно шагали по снегу, оставляя позади себя свежую колею в добрый фут высотой, и вели лошадей по уздцы. В представлении дорнийцев, стоило им отпустить тонконогих скакунов на минуту, и те обязательно завязнут, переломают ноги или просто утонут в этом белом кошмаре.
- Ты уверен, что лето добирается сюда? - хмыкнул в ответ Оберин.
Деймон в ответ только махнул рукой.
Направление они выбрали еще в Замке: судя по грубой карте, которую им дали, неподалеку от замка текла мелкая речка. Они решили добраться до нее и идти вверх по течению. Даже мифическим северным чудовищам наверняка нужно пить, если только они не питаются снегом.
Держать направление в северном лесу оказалось непросто: здесь над головой стояли бесконечные тучи: солнца было не видно, и деревья не отбрасывали тень. Все, что им оставалось - это времени от времени оборачиваться назад, чтобы найти за верхушками деревьев сверкающую ленту Стены. До реки они добрались только к вечеру, и, конечно, никаких мамонтов поблизости не было.
- Остаемся здесь, - решил Мартелл. - Разводим костер.
Только одного костра дорнийцам оказалось мало, с наступлением ночи в лесу каким-то чудом стало еще холоднее, и с севера подул пронизывающий ветер. Устав жаться вместе с остальными у огня, Деймон собрал еще хвороста и развел второй костер. Стало немного лучше. Не сговариваясь, дорнийцы развели на небольшом расстоянии третий и четвертый и уселись в центре вместе с лошадьми. Это противоречило всем правилам предосторожности, потому что горящий со всех сторон огонь ослепил и оглушил их, но дорнийцы рассудили, что лучше умереть от пущенной чужаком стрелы, чем окоченеть в снегу. К тому же, было очень трудно поверить, что кто-то в такой мороз мог бродить по лесу.

Отредактировано Oberyn Martell (24.02.21 02:21)

+2

4

Андуин проснулся от лютого холода, открыл глаза прямо в снегу, понимая, что не чувствует своих пальцев. Пришлось подняться, стянуть металлические перчатки и рассмотреть посиневшие от мороза ногти. Чудо, что он еще не умер от холода. Хотя нет, какое там чудо. Пять лет назад Гаррош переломал ему все кости, он должен был погибнуть, все считали, что он погибнет, от такого не оправляются. Но вот он здесь и все, что напоминает о прошлом, так это ноющие в непогоду кости и десятки шрамов. Потому что Свет любит тебя, мальчик — вещал Пророк, поднимая палец к высоким потолкам Экзодара. Для Велена сказать нечто подобное было вполне обыденным, подумаешь, обычный смертный мальчишка оказался одарен тем, чего не могут добиться жрецы, всю свою жизнь посвятившие исключительно помощи ближнему. Да даже тот же самый пророк, если уж на то пошло. Свет лечил те раны, которые должны были его убить, поднимал на ноги всегда. И сейчас тоже...
Что он успел сделать?
Король ухватился за голову, в которой белый шум и чужие крики смешались. Только после этого он смог нормально оглядеться. Метель окончилась, но и солнце уже зашло, окрашивая все в неприятные и серые тона. Поднятые с помощью меча мертвецы столпились вокруг... чего-то, активно расталкивая других своих собратьев. Пришлось подойти поближе, чтобы толпа расступилась, демонстрируя растерзанный труп лошади и человека, одетого в черное.
На мгновение поплохело.
Сделал ли это он или же пустая и бездушная толпа, уже не так важно. Важно лишь то, что какой-то несчастный оказался здесь не в самое лучшее время и уж тем более не в самом лучшем месте. Подавив приступ тошноты от жуткого запаха, Ринн все же наклонился ниже, пытаясь рассмотреть хоть какие-нибудь опознавательные знаки. Ничего. Он никогда не видел такой формы, он никогда не видел такого оружия. Чужие линии и изгибы. Пришлось признать, что куда бы он не сбежал, это не было домом. Да и хорошо, на самом деле... не хотелось бы чтобы его родные увидели его таким. Все что оставалось, так это снять заляпанный кровью плащ и обернуться в него, стало намного теплей, но отвратный запах крови теперь постоянно бил в нос.
Мертвые продолжали шевелиться, словно встревоженные чем-то, резко метались и кидались в разные стороны. В их голубых глазах не было абсолютно ничего, кроме вложенной силы, но и ее было достаточно, чтобы заставить двигаться, не как при жизни, конечно, но более рвано. Ему бы не хотелось делать новых отрекшихся, неприкаянных душ, насильно воскрешенных и связанных со сгнившим и разлагающимся телом. Ему было бесконечно жалко поданных Лордерона, чей правитель самостоятельно вырезал их и поднял в виде нежити, а потом оставил на произвол судьбы. Наверное, самое ужасное во всем этом даже не сам факт воскрешения, а то, как легко от них потом отказались, словно от ненужного мусора. А ведь их души были все такими же, как и до смерти, но их родные ужасались, убегали, отказывались от них, а некоторые начинали настоящую охоту. Жгли тех, кто раньше был соседом, родственником, любимым, просто потому, что их несчастная участь стала просто кошмарной. Просто потому что так решил Король Лич в которого так отчаянно хотят обратить и Андуина.
Несколько мертвых припали к земле, словно гончие псы и побежали вперед, с диким, лающим звуком. За ними последовали остальные, как стая, втягиваясь в какую-то странную погоню, что и андуину пришлось последовать следом, чуть ли не бегом. Ну, хоть разогреется чутка в этом диком холоде. Такая мысль грела его даже сильнее, чем уставшие мышцы, которым пришлось напрячься.
А потом он увидел свет костров. И силуэты.
Они были похожи на людей, эти черные тени, бродящие туда-сюда, такие громкие и живые. Уже заметившие, что в темноте на них смотрят десятки ярко-голубых светящихся глаз и поднявшие по этому поводу шум. Андуин замедлил шаг, на всякий случай крепче сжав меч. Если это друзья того человека в черном, то они явно будут не в восторге, что их товарища обглодали на морозе, даже если никто этого не хотел. И вообще, отец постоянно говорил, что нужно всегда быть готовым к схватке. Король молча махнул рукой и несколько мертвецов выступили вперед, щелкая челюстью - не самые приятные создания на вид и правда, но лучше пусть первыми атакуют их. Ведь ради этого Андуин и поднял их из подо льда - чтобы защищаться...

+1


Вы здесь » tudym-syudym » межфандом » The Death is Cold


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно